Всё было чинно и дежурно, страну держали в кулаке. Сопротивлялась только урна его натруженной руке. На отведённом ей участке она стояла, как скала, и избирательные ласки переносила, как могла. За ней Памфилова следила, включив свой электронный глаз, чтоб к ней не заходили с тыла, как это водится у нас. Она не ведала сомнений в высокой миссии своей и принимала бюллетени от приходивших к ней людей. Шли коммунисты и едросы, и жириновцы шли гурьбой, всем нарушениям и вбросам она давала смертный бой. Она молчала, словно рыба, была глухою, как стена и славным званием КОИБа*1 была увенчана она.

Но миг настал для вящей славы, пришёл для урны светлый день, когда в неё глава державы впихнуть пытался бюллетень. Средь тишины внутри спорзала, под вспышки в профиль и анфас, она отчётливо сказала: «Владимир, только не для вас! Иди, найди себе другую, возьми с собою вышибал, а я сегодня не танцую. Ты натурально заебал!»

Её, конечно, расстреляли, она, конечно, не права, но долго слышались в спортзале её последние слова.
----
* Комплекс Обработки Избирателей Беспалева