Великий и Ужасный Леонид LLeo Каганов пишет мне в одно доброе утро: иди, мол, участвуй в Грелке, всё равно, поди, дурака валяешь. А той грелки до конца — 16 часов в этот момент, а у меня рабочий день. А написать нужно минимум 5000 знаков, на секундочку.

А из меня, сами понимаете, — прозаек, как из сами понимаете, кого — сами знаете, что. Т.е., опыт-то есть, большой даже, но рассказы — говно полное. Копирайтером я был очень хорошим, а рассказы не умею писать.

Коротко говоря, условия такие: от 5000 знаков до 50000 надо написать за 48 часов на заданную кем-то тему. По копирайтерскому опыту могу заверить: более 15 тысяч знаков «с нуля» за двое суток — гарантированное говно, даже браться за чтение не стоит. Т.е., — конкурс домашних заготовок, притянутых за уши к теме. Но весело же, да?

В общем, я справился за 16 часов 5000 знаков :)) Тема была «Бесы между строк и гонзопанк». Лёня, конечно, тоже не стал о прозу мараться: https://lleo.me/arhive/2026/Dobrye_slova?hash=ffda3ed6b9d8c1[...]. Понятно, что стихи в принципе не имели шансов на высокие места, но в серединке встали. Показательно для конкурса рассказов, должен отметить. Ну, а вот и моя поделка:

Бесы междустрочья
Ад — довольно сложная структура: эллипсы, овалы и круги, плюс — корпоративная культура: чаны, очаги и утюги. Дым и смрад, ни толики уюта, никаких домашних, милых черт. Слышен только крик Кобейна Курта — может — пытка, может быть — концерт.

Чисто развлекательной программы — очень мало, честно говоря: лишь горят повсюду пентаграммы — как у нас седьмого ноября.

Маршируют грешников колонны, отовсюду валит дым и пар, черти — в мыле, демоны — зловонны, прямо скажем — так себе пиар. В шумном вихре юности цветущей Люцифер звездою пролетел, и теперь он вместо райских кущей наблюдает адский беспредел. Грусть-тоска, вокруг — зубовный скрежет, с копотью и гарью пополам, ни одной надежды не забрезжит, клиентура воет по котлам.

Нужно продвижение на рынке, скользкие, но смелые пути, супер-креативные новинки, только — как и где бы их найти? Чтоб народ валил в генну валом, чтоб мечтал стоять в очередях, соблазняясь налом и безналом (не упоминая о блядях).

Гул затих, он вышел на подмостки, оглядел свой адский тронный зал, и ловили в каждом отголоске черти речь, в которой он сказал: «Воду в ступе не хочу толочь я, надо возродить цветущий ад, демоны и бесы междустрочья — вы теперь — передовой отряд! Уж не проиграем в этот раз мы! Прорастём повсюду и везде, если сможем продвигать соблазны в массовой писательской среде!»

Вот она — богатая идея, вот он — свежий адский креатив. И уже готов у Апулея суперпопулярный нарратив. И читают все его запоем, — и в народных банях, и в верхах, и уже гетеры ходят строем и никто не кается в грехах. И от олигархии до плебса, от Афин до самых пирамид больше чтоб не воспевали Зевса, но повсюду царствовал Аид! Дальше — больше: вылезя из праха, и готовясь обратиться в прах, демоны окучили Плутарха; дальше понеслось на всех парах.

Церковь палки ставила в колёса, и еретиков нещадно жгла, но заткнуть писателя непросто: в жопе — шило, вот и все дела. Он голодный, посудите сами: свойственна поэту нищета, у него круги перед глазами да ещё — ростовщиков счета. Вертишься, как крыса на галере, пишешь днём, а больше — по ночам. Так попался бесам Алигьери — этот сделал всё, что обещал. Сделал с чувством, с толком, с расстановкой, не жалел ни красок, ни пера. Сто кругов — готовая настолка, ну, и гонораров — до хера.

Подоспели книги в переплёте, — новый просветительский формат, и уже готов товарищ Гёте написать чего-нибудь про ад. Как писал — евангелие в дышло! Сразу видно: демона рука! Прямо скажем: преизрядно вышло, Фауст — это книжка на века!

Но гейропой удовлетвориться Люцифер решился не вполне, и страна лазоревого ситца стала чаще сниться Сатане. Здесь всегда к таким готовы темам, здесь не закрывают скромно ртов, вот уже и Пушкин пишет «Демон», вот уже — и Лермонтов готов! Даже эпилептик Достоевский наваял известнейший роман, Гоголь накропал две юморески, гонорары положив в карман.

Триста с лишним тыщ печатных знаков, запрещенных долгие года, написал для Сатаны Булгаков. Ну, уже, казалось, бы — куда?! Ну, уже и в самом деле — хватит! Ну, уже вознесся до небес, но охотно гонорары платит совершенно ошалевший бес.

Не пора унять свою хотелку? Мы и так почти уже в аду. Но услышал Люцифер про Грелку. И решил немедленно: «пойду». Там сейчас у них сезон осенний, адская, по сути, благодать: пик литературных обострений, эти — смогут жару наподдать! Кто я? Что я — только лишь мечтатель, перстень счастья ищущщий во мгле, у меня теперь любой писатель будет на финансовой игле. Отойдут писательские воды, и родится новенький роман. Это же — сплошные нищеброды, у любого — с дыркою карман.

Там такое сборище бакланов — самых подходящих мне мастей! Скажем, этот — Леонид Каганов! — он бесплатно пишет про чертей! Он ведь их и так гоняет ночью, -вдохновенье некуда девать, он не то, что грелку — клизму в клочья выдохом способен разорвать! Ведь они — к любым готовы темам: скажем — говорящее бревно, лысый черт и максвелловский демон — им же абсолютно всё равно!

Это ж не писатели, а — звери! Двое суток — и готов сюжет. Это вам не Данте Алигьери, это — не булгаковский манжет! Там у них в писательском союзе — знаете, какие есть столпы?! — Каждый рвётся к Грелке, словно Тузик, на глазах восторженной толпы! Надо же сравнить свои пиписьки, — в смысле, — свой литературный дар! У кого — длиннее, чем у Ливси? Демон предоставит гонорар! Тиражи — гигантского размера, твёрдый, как фанера, переплёт, — лишь упомяните Люцифера, — а уж он-то вас не подведёт!

Возродим величие геенны, разожжём писательский успех! Верьте слову — будет офигенно, алкоголем обеспечу всех! Будут вам в шампанском ананасы, — вспоминайте чаще про меня, — для родной литературной массы полон я задора и огня!

Заполняйте буквами подвалы, воспевайте всех чертей подряд — у высоких берегов Валгаллы часовые Одина стоят! Финиша летящая минута, молодость легка и горяча, Грелка и надута, и раздута силой молодецкого плеча! Рви её на мелкие кусочки, рви её быстрее остальных, поминая чёрта в каждой строчке, проклиная всех его родных!