Богат и славен генерал —
Бессменный командир следкома,
Он орденов всю грудь собрал,
К нему элита вся влекома.
Где ступит мощная нога,
Цветут законности бутоны,
Из стана злобного врага
Слышны лишь горестные стоны.
Он чутко слышит каждый стук,
Он смотрит недреманным оком,
И много у него заслуг
В его служении высоком.
Но генерал не этим горд:
Не золотыми галунами,
Не офицеров табунами,
Не страхом нам враждебных орд —
Среди огнём горящих дней
Он горд лишь Музою своей!

Перо могучего прелата —
Длинней штыка, острей булата,
И рифмы, словно из ведра
Стекают с этого пера.
Расставлены силки и сети,
Но лишь рабочий день угас,
Как в генеральском кабинете
Копытом бьёт его Пегас.
Поэмы, оды и баллады,
Сонетов тонкие рулады
Под мощным черепом кипят —
На волю вырваться хотят!
Но — чу! Нашла ладья на рифы:
Он отыскать не может рифмы,
И в тёмный полуночный час
Взлететь не в силах на Парнас...

Тиха следкомовская ночь —
Лишь блещут звёзды на погонах,
Но где ты, Муза? Скрылась прочь
В скитаниях неугомонных.
Перо не требует чернил,
Не слышно ржания Пегаса,
И бой курантов так уныл
Среди полуночного часа.
Поэт свою теряет прыть,
Его язык как будто скован!
Его могла бы окрылить...
Но кто же? — Вера Полозкова!
Конечно, Верочка! Она
Буквально рифмами сочится,
И так умна, и так юна,
Ах, Вера, где же ты, волчица?!

Какие ветры унесли
Тебя с твоею рифмой терпкой,
В какой неведомой дали
Ты блещешь новою Эвтерпой?
Кому ты можешь быть нужней,
Чем здесь — вот в этом комитете,
Где все — поэты на поэте
От Пушкина до наших дней?!
Вернись к изведанным местам,
Тобой пока что не воспетым,
Здесь был когда-то Мандельштам...
(Но, впрочем, ладно — не об этом...)
И вот — к утру готов приказ:
Ищите Веру в чистом поле,
И потихоньку ржёт Пегас
В шикарном генеральском стойле...